Отрывки из автобиографии теннисиста Михаила Южного — о неправильном подходе к работе в межсезонье

«Сгорел. Попросту перетрудился». Ошибка, которую Михаил Южный никому не советует повторять

Михаил Южный, прославивший Россию на многих крупных соревнованиях, дважды завоевавший Кубок Дэвиса, становившийся чемпионом турниров «ВТБ Кубок Кремля» и St. Petersburg Open, написал автобиографию «Точка опоры», которая вышла в свет в издательстве ЭКСМО. Предлагаем ознакомиться с отрывком из книги, где Михаил рассказывает об одной из своих ошибок, которую не советует никому повторять.

Посмотреть эту публикацию в Instagram

* * *

Победа в Валенсии и 15-е место по итогам сезона-2013 воодушевили меня на новые подвиги. Настроение было прекрасным. До «Ролан Гаррос» я практически не имел очков, которые требовалось защищать. Реальные перспективы на место в первой десятке, любимая жена, двое сыновей. Что ещё нужно неплохому теннисисту для полного счастья?

Ещё осенью 2013 года мы решили, что Юле (жена Михаила. – Прим. «Чемпионата») с детьми лучше всего уехать на два месяца в Таиланд, где через знакомых удалось подобрать подходящий дом. И вскоре после окончания сезона я на положительных эмоциях присоединился к семье. Отлично отдохнув, на некоторое время слетал в Москву и снова вернулся в Паттайю, чтобы, как обычно, начать предсезонную подготовку. Но дальше я совершил одну из самых серьёзных ошибок за карьеру. Пьяный таиландский «воздух свободы» сыграл со мной злую шутку.

В Таиланде мы работали вместе с Борисом Львовичем (Собкиным – тренером Михаила. – Прим. «Чемпионата»), Олегом Ивановичем Вовком, который на тот момент занимался со мной физподготовкой, и несколькими молодыми ребятами. В 2012 году федерация нашла возможность оплатить поездку на наш тренировочный сбор нескольких юниоров, но теперь договориться не удалось, и все вопросы мне пришлось решать самостоятельно.

Отрывки из автобиографии теннисиста Михаила Южного — о неправильном подходе к работе в межсезонье

«Удалось утащить кроссовки Чеснокова». Как Михаил Южный работал болбоем на Кубке Кремля

Я трудился с сумасшедшим настроем и делал даже больше, чем говорили тренеры. Желания подойти к началу следующего сезона в максимальной форме было хоть отбавляй. Мне казалось, что я способен горы свернуть. Поэтому поднимал более тяжёлые веса, чем обычно, быстрее бегал, дольше шлифовал подачу в конце тренировок. И вместо того, чтобы работать с прицелом на перспективу, концентрируя энергию внутри себя, за три недели бешеных тренировок практически полностью израсходовал свой ресурс. Сгорел. Попросту перетрудился.

Сначала начались проблемы с правым локтем. Когда в нём иногда простреливало после подачи, совсем чуть-чуть, я не придавал этому значения. Потом появилась какая-то ноющая боль, но мне казалось, что всё пройдёт. Не прошло. К тому же в Ченнае я отравился и не смог доиграть первый же матч. На Открытом чемпионате Австралии легко вышел во второй круг, но там уже проиграл, правда, дошёл до четвертьфинала в паре вместе с Мирным. А затем вернулся в Москву и заболел. У меня начался сильнейший кашель. Видимо, организм дал понять, что с ним что-то не так. Началась цепная реакция, когда одна проблема влечёт за собой другую.

Борис Львович говорил, что, возможно, надо сделать паузу, но я решил играть Загреб и Роттердам. Сейчас это решение выглядит легкомысленным, но у меня было огромное желание снова пробиться в десятку. Кроме того, с теми турнирами удалось подписать хорошие контракты. А ещё я жил воспоминаниями об успешной концовке предыдущего сезона. И поэтому где-то я оторвался от реальности.

Отрывки из автобиографии теннисиста Михаила Южного — о неправильном подходе к работе в межсезонье

«Женя приехал на тренировку без ракеток, и я понял, что играть 5-ю встречу предстоит мне»

В Загребе и Роттердаме мне, естественно, не удалось выиграть ни одного матча. Более того, моя физическая форма просела до такой степени, что я задыхался после длинных розыгрышей. Неделя паузы помогла мне немного прийти в себя, и в Дубае я дошёл до четвертьфинала. Но там меня ждал Новак Джокович, и, понимая, что против него в подобном состоянии выходить бессмысленно, я снялся с турнира.

Американская серия тоже не сложилась. В Индиан-Уэллсе у меня «заклинило» спину, а из Майами ещё до начала турнира я срочно улетел в Москву на похороны бабушки Тони. Она оставалась очень активным человеком даже в 80 лет, но не выдержала мерзкой истории с телефонными мошенниками, о которой я поначалу ничего не знал.

* * *

Локоть тем временем не проходил, и вердикт врачей по итогам магнитно-резонансной томографии не порадовал. Мне сказали, что, по идее, в данном случае единственный выход — операция, но её делать глупо, поскольку вероятность успеха составляет лишь 50 процентов. Хорошо ещё, что в Германии оказался врач, который в своё время в похожей ситуации здорово помог Кольшрайберу. Несколько сеансов мануальной терапии позволили мне на некоторое время забыть о боли. На всё это наложились бытовые хлопоты, поскольку мы с Юлей решили строить свой дом. И всё это, конечно, отражалось на теннисе.

Отрывки из автобиографии теннисиста Михаила Южного — о неправильном подходе к работе в межсезонье

«Живёшь в тюрьме, а теннисный матч – прогулка». Чем объяснить срывы топ-игроков в 2020-м

В итоге свой лучший результат в тот сезон я показал в Шанхае, где сломал две из четырёх ракеток, находившихся у меня в наличии, и на заключительный матч был вынужден позаимствовать одну у Миши Кукушкина. Я тогда в последний раз в своей жизни прошёл три круга в основной сетке турнира ATP, проиграв Фелисьяно Лопесу, который старше меня почти на год. Не сложился даже Уимблдон, где я получил неплохую сетку, но принял очередное неверное для себя решение.

Дело в том, что на Уимблдоне время для тренировок на игровых кортах строго лимитировано в зависимости от твоего положения в рейтинге. И если ты не стоишь в первой десятке, то попасть на большой корт можешь, только записавшись тренироваться вместе с элитным игроком. Вот я из лучших побуждений и записался два дня подряд тренироваться с топами — сначала с Федерером, а потом с Надалем. Но ничего толкового из этой затеи не получилось — если, конечно, не считать того, что я сделал несколько ударов с кумиром своего детства Стефаном Эдбергом, который тогда тренировал Роджера.

Отрывки из автобиографии теннисиста Михаила Южного — о неправильном подходе к работе в межсезонье

«Я хочу, чтобы ты был генералом». Борис Собкин о Михаиле Южном

Федерер и Надаль тренируются гораздо интенсивнее, чем остальные. А я тогда находился в таком состоянии, что из-за высокой насыщенности работы на корте у меня по утрам стало сводить ноги. В результате я уже во втором круге уступил сопернику, которого раньше, скорее всего, прошёл бы без особых проблем — 147-й ракетке мира тайваньцу Джимми Вану. Утром после той игры я сидел и рыдал в своей комнате, осознав, что мои надежды пошли прахом, что, вместо того чтобы вернуться в десятку, я теряю очки, позволявшие мне держаться в первой двадцатке. В тот день у нас состоялся тяжёлый разговор с Борисом Львовичем. Он сказал, что в сложившейся ситуации мы должны забыть всё, тренироваться и играть. Но отступление продолжалось. Год я закончил лишь 47-м.

Логичен вопрос, почему так случилось? Как мы с Борисом Львовичем, профессионалы со стажем, обладавшие большим багажом практических знаний, поднаторевшие в планировании турнирного календаря, допустили сразу несколько грубых ошибок? Однозначного ответа у меня нет до сих пор. Думаю, как ни парадоксально, в какой-то степени не хватило опыта. Я не учитывал, что 32 года — это не 20 и даже не 25. Что в этом возрасте нельзя взваливать на себя слишком большой груз ответственности. Что порой лучше немного отпустить ситуацию и уже потом, после паузы, продолжить. А меня вместо этого захлестнуло сверхжелание, и в итоге я обманул самого себя.

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Новой та ситуация оказалась и для Бориса Львовича. Хотя бы потому, что Олег Иванович Вовк, с которым мы через некоторое время разошлись, давал мне слишком много силовой работы, которую я обычно проводил с Блюмом. Я тогда явно переборщил с гантелями, штангой, упражнениями на силу. Что же касается уимблдонской истории, то на её примере легко лишний раз прийти к простому выводу: лучшее — главный враг хорошего. Тренировка с игроком, который работает в слишком высоком для тебя ритме, накануне турнира приведёт к худшему эффекту, чем занятие с каким-нибудь юниором. Тем более если ты абсолютно не готов физически, что, впрочем, стало неожиданностью для нас обоих.

Источник: championat.com

Похожие статьи

Оставить комментарий

Ваш емайл не будет опубликован. Обязательные поля помечены как (обязательное)

двадцать + 5 =