Грунт бывает так опасен, что теннисист однажды сломал на нем шею. Чудом избежал паралича, а потом назвал травму лучшим событием года

Сюжет не для впечатлительных.

Теннис – опасный спорт. В нем можно сильно получить мячом, причем независимо от того, игрок ты, линейный или судья на вышке. Можно мячом даже убить.

Можно наступить на брезент в глубине корта, повредить связки и пропустить два месяца соревнований.

Можно упасть десятками разных способов и покинуть корт на коляске, а то и носилках.

Особенно травмоопасны мокрые корты, и это даже не слишком зависит от покрытия. На харде очень скользкими становятся намокшие линии. На траве рискованно играть, даже если она чуть влажная, да и на грунте можно убиться. 18 лет назад это чуть не произошло с Джеймсом Блэйком.

Грунт бывает так опасен, что теннисист однажды сломал на нем шею. Чудом избежал паралича, а потом назвал травму лучшим событием года

Весной-2004 Блэйку было 24, но в основном туре он проводил всего третий полный сезон после того, как перешел в профессионалы со второго курса Гарварда. За это время он успел выиграть один одиночный и несколько парных титулов, выступить за сборную США в Кубке Дэвиса (стал третьим афроамериканцем в ней после своего кумира Артура Эша и Маливая Вашингтона), несколько раз обыграть соперников из топ-10, а также подписать контракт с IMG Models и стать «самым сексуальным спортсменом» по версии журнала People. Блэйк был старше более титулованных соотечественников Роддика и Фиша, но как профессионал еще развивался и только шел к своему пику.

На грунте Блэйк, как и почти все американцы той эпохи, успехов не добивался – до первого полуфинала уровня тура на покрытии он дошел только в 2007-м. Поэтому, когда на «Мастерсе» в Риме, как и неделей ранее в Мюнхене, Джеймс проиграл в первом круге, это было обычное дело. Настолько обычное, что на следующий день он не стал тренироваться и вместо этого посетил службу в Ватикане, где встретился с папой римским, а вечером – прием в честь Джорджо Армани.

Блэйк вернулся на корт в дождливый день 6 мая, чтобы продолжить подготовку к главному старту весны, «Ролан Гаррос». С Робби Джинепри – еще одним американцем, тоже проигравшим на старте «Мастерса», – они под наблюдением тренеров играли в «жопу» – тренировочный матч на счет, проигравший в котором встает на заднюю линию спиной к сетке и наклоняется до земли вперед, а у победителя есть одна попытка попасть в него подачей с ее линии на другой стороне корта (попадают нечасто, но бывает).

В середине первого сета Джинепри кинул укороченный. Блэйк, известный взрывной скоростью и дьявольским умением доставать дропшоты, рванул вперед, но у самой сетки не то споткнулся, не то поскользнулся; времени среагировать не было, и он лицом вперед упал прямо на стойку сетки.

Грунт бывает так опасен, что теннисист однажды сломал на нем шею. Чудом избежал паралича, а потом назвал травму лучшим событием года

«Я услышал глухой звук, – вспоминал потом Джинепри. – Удар был такой сильный, что вся сетка затряслась. Я сразу понял, что дело плохо. Это был шок».

«Его удар о стойку был такой громкий, – рассказывал тренер Блэйка Брайан Баркер, стоявший сбоку от корта. – Зрелище было очень страшное. Он ударился головой, упал на землю и лежал».

Пока Баркер убежал вызывать скорую, Джинепри и его тренер Джон Томпсон перевернули Блэйка на спину (что в случаях, когда есть риск повреждения позвоночника, делать, конечно, нельзя) и накрыли его полотенцами. «Мы хотели повернуть ему голову прямо. Чтобы он не лежал лицом в грунте», – рассказывал потом Джинепри. Позднее оказалось, что Блэйка спасло то, что в момент падения он все же успел немного повернуть голову, – иначе скорее всего был бы парализован.

Джеймс мог пошевелить пальцами и ног, и рук, но не мог говорить. Дело было не на «Форо Италико», где проходил турнир ATP, а на обычных городских кортах, так что скорая ехала около получаса и, зафиксировав Блэйка на носилках, увезла его в государственную больницу. Там царила обычная для таких мест суета, никто не говорил по-английски, но по результатам рентгена теннисисту все же смогли сказать, что у него сломана шея.

К вечеру того дня Блэйка перевели в частную клинику, где подтвердили перелом шейного позвонка С7, предположили перелом спины (прочитать снимок было трудно из-за сильного сколиоза теннисиста – из-за него в детстве он пять лет носил ортопедический корсет) и оставили его под наблюдением на несколько дней. Но две ночи спустя теннисист потребовал его отпустить, чтобы улететь домой.

«Я спорю с доктором, уговаривая его скостить срок до воскресенья или понедельника, – вспоминал Баркер, – а Джеймс такой: нет, мы уезжаем прямо сейчас. А я не понимаю: как он сядет в машину? Он не может ни идти, ни даже стоять, а мы должны усадить его в машину?»

На следующий день Блэйк и Баркер летели домой в Нью-Йорк. Джеймс, поднявшийся на борт в коляске, весь полет не ел и не пил, чтобы не пользоваться туалетом.

Грунт бывает так опасен, что теннисист однажды сломал на нем шею. Чудом избежал паралича, а потом назвал травму лучшим событием года

Блэйк торопился домой не из-за спины или тенниса – в Коннектикуте его папа Томас проигрывал битву с раком, диагностированным ему годом ранее. Томас скончался всего через шесть недель, но это были шесть недель, которые он провел с сыновьями. Джеймс потом много раз повторял, что перелом шеи – лучшее, что случилось с ним в том году, – и не потому, что все остальное было еще хуже, а потому, что травма дала ему возможность проститься с отцом:

«Я провел то время дома с папой, и мы сказали друг другу все, что должны были. Этого не произошло бы, если бы не мой перелом, потому что он не допустил бы, чтобы я вернулся, и велел бы продолжать выступать и соревноваться. Если бы мне ради такого пришлось снова сломать шею, я бы вообще не расстроился». (Томас Блэйк был так озабочен теннисными успехами сыновей, что летом-2003 не говорил им про рак, пока они не вылетели с «Уимблдона», а перед самой смертью взял с них обещание, что в конце той недели они несмотря ни на что поедут в Ньюпорт играть турнир ATP.)

Шесть недель дома Блэйк проходил реабилитацию, назначенную ему в Нью-йоркской больнице специальной хирургии: не снимая шейного воротника, первые две недели он мог только смотреть телевизор – никаких физических нагрузок. Следующие две теннисисту разрешили 15-20 минут в день проводить на велотренажере, а потом – ходить по беговой дорожке. Блэйк, к тому времени уже ошалевший от безделья, в первый же день пробежал милю, после чего позвонил своему доктору со словами: «Слушай, чего-то спина заболела». «Он в ответ завопил: «Я не разрешал тебе бегать!» – вспоминал потом Блэйк с улыбкой.

В середине июня, Джеймс вернулся к тренировкам, а 3 июля скончался его папа. Выполнив данное ему обещание, Джеймс и его брат Томас выступили в Ньюпорте (выиграли по матчу). По возвращении в Коннектикут Блэйк был вынужден прервать очередную тренировку из-за боли в ухе и голове. Баркер, за 13 лет работы с теннисистом ни разу не видевший такого, отправил его к врачу. Семейный доктор диагностировал у Блэйка ушную инфекцию и прописал антибиотики, но неделю спустя он проснулся в адской боли, с сыпью на голове и с парализованной левой частью лица.

Оказалось, что на фоне стресса в организме Блэйка развился вирус ветряной оспы, вызвавший опоясывающий лишай и атаковавший лицевые нервы. Восстановится ли лицо теннисиста, не было понятно, но из-за этого он не слишком переживал: «Это только лицо, – вспоминал он потом свои мысли. – Все остальное в порядке, смогу играть. Буду выглядеть по-идиотски, но надену кепку, и получится ок».

Грунт бывает так опасен, что теннисист однажды сломал на нем шею. Чудом избежал паралича, а потом назвал травму лучшим событием года

Время переживать наступило в конце июля, когда к опухшему нерву и незакрывающемуся глазу добавились другие симптомы: Блэйк не слышал левым ухом, не мог без головокружения сделать даже несколько шагов, искаженно чувствовал вкусы. Невролог из Йеля объяснил ему, что это все проявления его вируса, которые не уйдут, пока он не угомонится и не даст организму восстановиться. Но даже после этого Блэйк (который и после перелома шеи рассчитывал вернуться к «Уимблдону») съездил в Вашингтон сыграть на турнире ATP.

«Это был мой самый ужасный опыт на корте, – вспоминал он потом. – Я побеждал на этом турнире раньше, так что у меня там были болельщики. Но я не мог нормально видеть, не чувствовал никакой уверенности в ударах».

Еще месяц спустя Блэйк выступил на турнире в Делрей-Бич и даже прошел там круг, прежде чем все же завершить сезон и уйти на больничный. До конца года он тренировался через день, играл в покер с друзьями, ездил в Вегас и Колорадо. Так к январю он восстановился и новый сезон начал вместе со всеми в Австралии; в марте он говорил, что левый глаз еще не в полном порядке – если быстро моргнуть им четыре-пять раз подряд, есть дискомфорт. Но он уже мог моргать и что-то ощущать.

Грунт бывает так опасен, что теннисист однажды сломал на нем шею. Чудом избежал паралича, а потом назвал травму лучшим событием года

В 2005-м Блэйк провел 24 турнира разного уровня, выиграв по два «Челленджера» и титула ATP. На US Open он впервые дошел до четвертьфинала «Шлема» и только на решающем тай-брейке проиграл Андре Агасси. В следующем году он взял пять титулов ATP – элитный показатель, – на трех «Шлемах» показал свои лучшие результаты и поднялся в топ-5.

Много лет спустя в своей книге Блэйк говорил, что это все было бы невозможно без опыта, пережитого им в 2004-м:

«Я научился мыслить ото дня ко дню – прибавлять по чуть-чуть. В каждый отдельно взятый день я пытался немного пошевелить глазом, немного улыбнуться, что-то сделать на корте. Первые выходы на корт вообще ограничивались только пятью минутами: увидеть мяч, подбросить, попробовать подать. И я помню, как действительно каждый день получалось чуть больше, чем в предыдущий, так что мой друг пошутил: «Такими темпами ты в следующем году выиграешь US Open». Я тогда подумал, что он псих, потому что сам вообще не думал о таком, но в следующем году в четвертьфинале US Open против Агасси я уже думал: «Вау, может, он был прав».

US Open я, к сожалению, не выиграл, но 2005-й стал одним из моих лучших сезонов, а 2006-й – абсолютно лучшим. И если бы я нацеливался на такие результаты двумя годами ранее, когда у меня все болело и лицо не шевелилось, не думаю, что мне бы они удались. Нужны были именно маленькие шажки и ближайшие цели. Именно так я пришел к целям, которые даже не ставил».

Несчастья 2004 года, начавшиеся у Джеймса Блэйка с падения на римском грунте оказались не только тяжелыми, но и поучительными.

Источник: sports.ru

Похожие статьи

Оставить комментарий

Ваш емайл не будет опубликован. Обязательные поля помечены как (обязательное)

девять + 4 =