Бывший ученик Тутберидзе за год освоил парное катание у Москвиной: как переучивался, в чем сложность и насколько изменилось тело?

Весной 2020-го фигурист-одиночник Георгий Куница покинул группу Этери Тутберидзе: пошел активный рост, а высоким в этом виде сложно удержаться на передовой.

Куница переехал из Москвы в Санкт-Петербург и переориентировался на парное катание – при росте в районе 180 см и с полным арсеналом тройных там легче найти себя. Его тренируют в школе Тамары Москвиной – рядом работают чемпионские дуэты (Мишина-Галлямов и Бойкова-Козловский), Куница катает в паре с Евгенией Тумановой – пока по юниорам.

Ниже – его интервью о том, как адаптироваться в новом виде.

***

– Как тебе Питер?

– Я чуть больше года тут. Мне нравится логистика: все достаточно близко, можно быстро доехать из одного конца города в другой. И красиво. Меня все предупреждали про погоду, но пока чаще солнце. В общем, хорошо все – я теперь живу один, может быть, именно поэтому так.

Бывший ученик Тутберидзе за год освоил парное катание у Москвиной: как переучивался, в чем сложность и насколько изменилось тело?

С другой стороны, в бытовом плане тяжело одному. Все самостоятельно: и стирать, и убираться, и готовить – приходилось учиться.

– В городе ты освоился – а как в парном катании?

– Да, я уже чувствую себя парником. Конечно, еще очень много над чем работать и в плане катания, и в парных элементах, но одиночник я где-то совсем в прошлой жизни.

– Когда человек переходит из одиночного в парное, как меняется его подготовка? 

– Первое время вкладываешься в физическом плане. Например, когда я перешел, мой вес был около 60 кг – сейчас я вешу 72-73. Да, немного вырос, но больше подкачался.

Изначально у одиночников нет нужных мышц, чтобы делать поддержки, подкруты – необходимые в парном катании элементы. В одиночке вообще набор веса не приветствуется – это влияет на стабильность прыжков, на выносливость. А в парах подход другой: прыжков тоже достаточно, но упор не на них. Хотя все равно нужно поддерживать хороший уровень – потому что в будущем усложнения пойдут именно в прыжках.

Естественно, много занимаешься парными элементами: поддержками, выбросами, подкрутом, просто катанием – и это очень долгий процесс, начинается с базовых вещей. Все усложняется постепенно: когда тренер видит, что спортсмен готов, то усложняет каждый элемент, переходит к следующему этапу.

Я не сразу освоился. Под второго человека на льду надо было подстроить и катание, и вращения, и вообще все. Когда ты одиночник, то сосредоточен на себе, отвечаешь за себя – свободы очень много. А в парах ты отвечаешь за девочку.

– Но девочка тоже за тебя отвечает.

– Да, но все равно ответственность больше на партнере. Партнер поднимает, партнер кидает, должен ловить.

Бывший ученик Тутберидзе за год освоил парное катание у Москвиной: как переучивался, в чем сложность и насколько изменилось тело?

– Как обстоят дела с программами? 

– Программы у нашей пары остаются прошлогодние, но даже так на двоих, конечно, сложнее ставить: надо рассчитать вплоть до шагов, чтобы получалось технично, красиво. Одиночник и темп может форсировать, и добавить лишнюю перебежку, если чувствует, что не хватает скорости, а в парах все просчитано досконально.

И если ты сам решишь что-то поменять – партнер этого не узнает. Поэтому по собственному опыту скажу: в парном больше мороки над программами, шагами, руками – все это выстраивается заметно дольше, чем в одиночном. В одиночном можно за два дня поставить программу и потом ее потихоньку отрабатывать, дошлифовывать. В парах это более длительный процесс. 

– Сколько примерно вы ставили произвольную программу?

– Самой программе прицельно уделяли час в день, иногда больше – и так ушла неделя. Потом работали над заходами на элементы: их можно менять, подбирать, отрабатывать – это очень долгая настройка. Расположение элементов – тоже. Только когда начинаешь накатывать, понимаешь: что-то неудобно, и надо менять порядок. И все это нужно обсуждать и с тренерами, и с партнершей. 

– Как перейти от этапа «я просто поднял девочку надо льдом» к «мы сделали подкрут на 4-й уровень»? 

– Понятно, что нужна сила мышц, но более важна техника: при правильном подходе суперусилия не требуются. Сначала долго учил в зале, потом потихоньку перенесли на лед – и это очень кропотливый процесс.

Я учил шаг за шагом: сначала просто поднять, потом подкинуть или поднять в поддержку. Раз за разом добавляли по пол-оборота, пока не получилось три оборота. Потом добавили переходы, уровни, несложный вход заменили на сложный, выезды тоже.

У нас больше всего мороки было (и сейчас есть) с подкрутом – очень тяжелый элемент. А выброс мы выучили быстро, но это Женя молодец.

***

– Как вы встали в пару? И какая Женя партнерша?

Бывший ученик Тутберидзе за год освоил парное катание у Москвиной: как переучивался, в чем сложность и насколько изменилось тело?

– Первая встреча получилась немного спонтанной, хотя до этого тренер мне сказал, что, скорее всего, меня попробуют с новой партнершей. Но я не знал подробностей: с кем, когда. В итоге пришел, а мне говорят: переодевайся, приходи в зал, там тебя ждет девочка. Кроме Жени я ни с кем не пробовался – и, конечно, волновался.

Она хорошая! Очень трудолюбивая, немногословная. Как партнерша действительно очень хорошая. Но пока все равно немного недостает связи, чтобы пара на льду смотрелась как единое целое – над этим надо работать. 

– Как вообще происходит скатка?

– Вот вы пришли – два незнакомых человека – а вам вместе надо кататься, добиваться результатов. Только со временем узнаем друг друга, разбираемся в характерах, притираемся.

Так же и в плане техники. Конкретных упражнений нет – просто отрабатываем в зале все линии, проходим программу (и без музыки, и с музыкой). На льду потом корректируем, чтобы все стало параллельно и синхронно.

Для скатанности необходим простой совместный повтор всех движений максимальное количество раз и в зале, и на льду. Так со временем и идет: притирка, тренировки, тренировки и притирка. Мы в основном общаемся на тренировках, вне льда мало. А я бы хотел больше.

– Как ты вообще решился на парное катание? Травматичная дисциплина, где надо подбрасывать человека в воздух.

– Я всегда переживаю, если виноват в падении. Или если мы насрывали и ей больно. Всегда переживаю: без травм не бывает, особенно в парном катании. Их можно свести к минимуму, но все равно есть определенные риски.

А как решился… Я не люблю танцы. Мне кажется, это очень скучно.. Нет, я не говорю что это легко или что танцоры ничего не делают. Это действительно сложно – так, как катаются танцоры, это вообще особый класс. Но я бы не смог постоянно только кататься, отрабатывать скольжение.

Я прыгать люблю! Да и привлекло разнообразие: в парном есть и поддержки, и прыжки, и выбросы, и тодес, и с катанием все в порядке. Мне предлагали перейти в танцы, но я выбрал пары.

Бывший ученик Тутберидзе за год освоил парное катание у Москвиной: как переучивался, в чем сложность и насколько изменилось тело?

– В одиночном катании те, кто учат ультра-си, предпочитают облегченные лезвия. А в парах появляется дополнительный вес – растет свой и надо поднимать партнершу. Пришлось ли тебе что-то менять при переходе?

– Так получилось, что при переходе я не менял коньки. Пока был одиночником, какой-то период катался на облегченных лезвиях, но они у меня даже в одиночном катании начали ломаться – может, из-за веса, может, из за роста.

Пришлось поменять на классические Gold Seal John Wilson. Ботинки EDEA Piano (это самые жесткие из линейки EDEA), потому что модель Fly я тоже начал ломать и сменил на Piano в последние два сезона одиночником. Уже в таком комплекте перешел в парное – и ничего и не менял.

Но если бы я при переходе катался на облегченных лезвиях, вероятнее всего, поменял бы их. Парники нечасто выбирают такие модели – например, из наших облегченные лезвия у Димы Козловского.

***

– Как влияет на скатывание то, что Женя тоже недавно перешла из одиночного? И кто у вас в паре лидер?

– То, что мы оба одиночники, где-то затрудняет процесс изучения элементов. Потому что, естественно, ни я, ни Женя их не делали – для обоих все в первый раз. С другой стороны, мы оба выстраиваем технику с нуля – и есть шанс выучить сразу правильно. В итоге у нас нет уже заученных ошибок, которые было бы тяжело исправлять.

А как такового лидера в паре нет – мы оба можем что-то решить, внести корректировки. Равноправие.

– Как вы договариваетесь о синхронности элементов во время проката? Есть ли такая возможность?

– Ну, во время программы мы почти не говорим. Можно разве что «командовать» – например, перед поддержкой сказать «и!», чтобы настроить темп.

Это перед элементами во время тренировки можно и даже нужно сказать, что тебе неудобно. Или что бы ты хотел, чтобы партнерша сделала, спросить, что мешает, что тебе самому нужно исправить, чтобы наладить элемент.

Бывший ученик Тутберидзе за год освоил парное катание у Москвиной: как переучивался, в чем сложность и насколько изменилось тело?

А во время программы договариваться – такого практически нет. Это не то чтобы телепатия, но на тренировках все отрабатывается, ты настраиваешь элементы до автоматизма, а в программе собираешь вместе и едешь как есть. 

– Одиночное катание считается революционным видом, а парное отмечают за самый высокий уровень сложности – согласен с этим?

– Не знаю, высокий или невысокий, но, возможно, парное катание – более интересный вид. Монотонность в одиночном иногда убивает: постоянно выходить и прыгать, прыгать, прыгать.

В парном катании такое разнообразие элементов! И если что-то не получается на тренировке, то не зацикливаться на одном и отработать другие может быть более резонно. Для меня парное катание более разнообразное, чем одиночное.

– Типичный тренировочный день парника.

– Обычно просыпаюсь около восьми, завтракаю, собираюсь и еду на тренировку к десяти. Там разминка, потом лед, небольшая заминка и перерыв. Снова разминка и лед, а потом можно сходить в зал: или поделать физические, или восстановление – тут кому что надо. В итоге освобождаюсь около пяти вечера.

Дальше свободное время. Я обычно иду прогуляться, встретиться с друзьями или сразу домой отдыхать – зависит от того, насколько устал.

– Сколько часов льда получается в день? 

– Два с небольшим, а все остальное – зал, хореография и другие занятия.

– На льду вы вдвоем? Никогда не бывает занятий по одному?

Бывший ученик Тутберидзе за год освоил парное катание у Москвиной: как переучивался, в чем сложность и насколько изменилось тело?

– У нас есть отдельные занятия, но на льду мы всегда вдвоем. Отдельные – это когда мы только с тренером по прыжкам, вот тогда можем отдельно попрыгать. С прыжками у нас порядок. Мы с Женей прыгаем все пять тройных, и каскады три-ойлер-три тоже. Надеюсь, будем усложняться, когда придет время.

***

– Как ты смотришь на то, что правила в парном катании сейчас не поощряют усложнения?

– Все равно пары стараются усложняться, потому что это дополнительные баллы. Допустим, ты можешь сделать поддержку четвертый уровень на плюсы – и это же может сделать и другая пара. А вот в прыжковом контенте ты можешь добавить пару баллов более сложными элементами, которые другим не под силу. Поэтому я надеюсь, на то, что мы в дальнейшем усложнимся.

– Ты говорил, что выучить подкрут было сложно. Как уговорил Камилу Валиеву попробовать?

– Мы не делали настоящую подкрутку – это просто подброс. Камила сама выразила инициативу попробовать что-то из парного, а я старался максимально обезопасить, все проконтролировать. Просто когда у нас зашел предметный разговор, и она сказала «может, что-то попробуем», я предложил такой элемент. Чисто на отдыхе поразвлекаться – думаю, ничего особенного в этом нет. 

– К кем-нибудь еще из «Хрустального» ты поддерживаешь отношения?

– Со всеми ребятами в определенной степени поддерживаю общение, могу написать, пожелать удачи, поздравить.

Но с Камилой мы знакомы давно, мы еще в «Москвиче» вместе катались, поэтому поддерживаем близкое общение. С Даней Самсоновым тоже давно уже знакомы, с Морисом общаемся, Даше Усачевой могу написать, у Ане Щербаковой спросить, как дела. Но больше всего с Камилой, пожалуй, и Даней с Морисом.

– Дружба на катке бывает? Или люди все-таки конкурируют между собой и друзей находят вне льда? 

– Дружба бывает и на катке. Но, мне кажется, подсознательно все равно спортсмены между собой конкуренты. Может, между ними зависть, может, нет – так в основном в одиночном катании.

В парном с этим попроще, мне кажется. Мы хорошо сейчас общаемся с Сашей Галлямовым, с юниорскими парами: Женей Маликовым, Артемом Грицаенко. Сейчас Ваня Бальченко переехал из Перми с Ясминой Кадыровой – с ними подружились, с Димой Козловским тоже хорошо общаемся.

***

– Твой тренер основной – Артур Минчук. Какой он?

– Требовательный. И справедливый. Хороший человек. Слово тренера – закон, я считаю, так всегда должно быть. Думаю, у нас достаточно хорошие отношения, он может спросить, как мы отдохнули, мы можем спросить, как он съездил с друзьями или женой куда-нибудь.

– Ты занимался у Этери Тутберидзе, теперь у Тамары Москвиной. Эти школы чем-то похожи?

Бывший ученик Тутберидзе за год освоил парное катание у Москвиной: как переучивался, в чем сложность и насколько изменилось тело?

– Обе школы работают на результат, всегда на первое место.

Нагрузки в одиночном и парном катании совершенно разные, все разное, поэтому про систему говорить сложно. Тренер, конечно, ведет к успеху, но многое зависит и от спортсмена. Рецепт прост: ты работаешь, тренер тебе помогает – и из этого вы к чему-то приходите.

Эти школы похожи требовательностью. Тебе сказали: вот так сделать, вот так исправить – ты должен максимально постараться, потому что именно тренеры видят, как правильнее.

На льду у Тутберидзе и Москвиной тоже многое устроено похоже – и там мы катались своей группой, здесь тоже катается только наша группа. И там, и там есть команды тренеров. По скольжению с нами работает Николай Морошкин, он же поставил нам обе программы – считаю, очень хороший специалист. Как и Александр Устинов, который нам тренирует прыжки, как Артур Минчук.

Тамара Николаевна во главе всего и может подсказать все, что нужно, в любой момент. Так и у Этери Георгиевны все построено. То есть единая профессиональная команда работает на результат, а не кто-то один.  

– Москвина всегда сама тренирует? 

– Конечно! Как говорит она сама: ей не 80, ей 20 лет до 100! Поэтому она сейчас в самом расцвете сил.

Бывший ученик Тутберидзе за год освоил парное катание у Москвиной: как переучивался, в чем сложность и насколько изменилось тело?

– Если бы ты знал, что Тутберидзе условно откроет отделение парного катания, ты бы хотел тренироваться в «Хрустальном»?

– Я уже иду своим путем. То, как я делаю, считаю правильным и не хочу думать, что могло бы быть. И тогда, и сейчас у меня прекрасные тренеры, никаких вопросов к ним нет. Ни сомнений, ни сожалений тоже нет.

– Какие у тебя впечатления от чемпионской группы в школе Москвиной?

– Ну, какие у меня могут быть впечатления? У меня только восхищение, как ребята работают, какого качества у них элементы. Мне до такого уровня еще долго идти.

А как люди они все очень добрые, понимающие и отзывчивые, могут подсказать вообще без проблем – ни о какой звездной болезни речи нет. И все абсолютно простые люди. Как Саша Галлямов с Димой Козловским, так и Саша Бойкова с Настей Мишиной. Просто очень много работают, чтобы прийти к такому результату.

– Между собой они общаются?

– Да, как и все. Конкуренты они только на льду, вне льда все хорошо проходит. Мне кажется, это общая заслуга. Как тренеров, которые не позволили возникнуть ссоре или конкуренции вне льда; так и ребят, которые подстроились, чтобы комфортно уживаться на одном катке, совместно спокойно тренироваться.

– Ты бы хотел сам тренировать когда-нибудь?

Бывший ученик Тутберидзе за год освоил парное катание у Москвиной: как переучивался, в чем сложность и насколько изменилось тело?

– Конечно. И хотелось бы и покататься в шоу после спорта, и тренером стать. Правда, пока не знаю – в одиночном катании или в парном, или вместе. Не знаю, в каком городе, в какой школе, в какой стране – мне еще рано задумываться. Хочу, но потом.

Источник: sports.ru

Похожие статьи

Оставить комментарий

Ваш емайл не будет опубликован. Обязательные поля помечены как (обязательное)

18 − десять =