«Мне хочется вытрясти все дерьмо из Тони». Кукоч – главная жертва Джордана, хотя благодаря ему династия «Буллз» прожила так долго

Что вы знаете о недооцененных.

До конца основного времени пятого матча финала-98 остается 0,8 секунды. «Чикаго» уступает «Юте» – 81:83. Но у «Буллз» еще есть последнее владение и надежда на то, что серия не вернется в Солт-Лейк-Сити.

После тайм-аута «Буллз» разбегаются в районе линии штрафных. Стив Керр – в ближний угол, Скотт Баррелл освобождается в трехсекундной, Тони Кукоч отрывается от Карла Мэлоуна на периметре.

Комбинация с множеством достойных опций в итоге заканчивается ничем: Джордан получает  мяч в неудобной позиции и швыряет трехочковый через четыре руки.

Естественно, такая ерунда получается из-за того, что Фил Джексон расписал этот розыгрыш вовсе не под 23-го номера. «Воздушество» нарушил указания тренера и просто-напросто перехватил мяч, идущий на Кукоча. Хорват, в той встрече реализовавший 11 из 13 и единолично затащивший игру в концовку, совершал бы открытый трехочковый или мог бы продвинуться ближе под щит. Джордан, у которого в тот день ничего не летело (9 из 26), не только лишил возможности партнера, но и себе не слишком помог – ему пришлось двигаться в противоположном направлении от кольца и разворачиваться в прыжке.

«Бывает, – смеется над той ситуацией хорват. – Вообще-то Майкл должен был поставить мне заслон, чтобы остановить Карла Мэлоуна, но вместо этого ломанулся за мячом».

Кукоч в «Чикаго» – это такие отношения НБА и европейского баскетбола в миниатюре. Мучительная история того, как презрение, недоверие, неуважение сменялись заинтересованностью, признанием и заимствованиями. Вот только, когда этот процесс происходит с абстрактным явлением под названием «европейский баскетбол» – это одно, а когда все это переживает вполне конкретный человек, то становится немного за всех неудобно.

Кукоч был в «Чикаго» всего лишь белым европейцем. А можно подумать, что Кукоч был в «Чикаго» марсианином Марвином. По крайней мере, его приключения в НБА ничем не хуже знакомства с инопланетной цивилизацией.

«Мне хочется вытрясти все дерьмо из Тони». Кукоч – главная жертва Джордана, хотя благодаря ему династия «Буллз» прожила так долго

Статус абсолютного чужака, естественно, закрепился за Кукочем еще до попадания в «Чикаго». Генеральный менеджер «Буллз» Джерри Краузе не просто нашел хитроумный способ усилить команду – выбрал европейца во втором раунде драфта, он испытывал к нему чувства, колеблющиеся между родительским обожанием и отчаянием возлюбленного. Несколько раз ездил к Кукочу в гости, давал кассеты с его матчами игрокам «Чикаго» и посылал ему кассеты с матчами «Буллз», рекламировал будущего спасителя журналистам, настаивал, чтобы Джордан и Джексон уговаривали его переехать в НБА, и даже обещал хорвату больше денег, чем уже признанной звезде лиги Скотти Пиппену (3,7 млн против 2,4). Настроенные против управленца игроки и тренеры «Буллз», мягко говоря, не разделяли пиетет, а чрезмерные восторги настроили их против новичка еще до того, как тот появился в команде.

Как известно, ненависть к Кукочу – вернее, к «Джерри Краузе в форме сборной Хорватии» – выплеснулась на площадке в матче группового этапа Олимпиады-92. Команда мечты вышла на игру с коллективным намерением наказать того, «кто бросил вызов нашему товарищу»: Чак Дэйли поставил против Кукоча самого Пиппена, Джордан был всегда рядом, чтобы у того не осталось никаких шансов, а все «большие» о замысле знали и жестко встречали жертву под щитом. Хорват к такому оказался не готов – выбросил 2 из 11, допустил 7 потерь – и позволил Джордану с удовлетворением сказать: «Думаю, Скотти стоит послать вот эту запись Краузе, пусть посмотрит».

Очень быстро история о том, как лучшая команда всех времен остановила 23-летнего парня в матче группового этапа (но не особенно справилась с ним же в финале), превратилась в историю о том, как «игроки «Буллз» опозорили будущего одноклубника».

Такое утрирование, впрочем, помогало лучше описать то странное положение, в котором оказался Кукоч в последние годы джордановского «Буллз». В войне между командой и фронт-офисом его всегда воспринимали как «человека Краузе». И даже когда он прямым текстом говорил, что у него и с Джексоном, и с Краузе нормальные отношения и сам он считает, что он ближе к тренеру, то тут же выходил генеральный менеджер и сообщал, что эти реплики неверно интерпретированы и их теснейшую дружбу ни с чем не сравнить.

«Я и не знал, что они что-то запланировали в Барселоне против меня. Спасибо, парни, что рассказали мне об этом спустя 20 лет, – отшучивается Кукоч. – Я-то думал, что так просто играют в НБА. Мы видели их только по нарезкам лучших моментов: все носятся со скоростью 200 километров в час, лупят сверху через людей, вытворяют что-то безумное. В тот момент я подумал, что это у них стиль игры такой. Ну что ж, по крайней мере, ни один другой игрок не мог похвастаться таким внимание со стороны Команды мечты».

«Мне хочется вытрясти все дерьмо из Тони». Кукоч – главная жертва Джордана, хотя благодаря ему династия «Буллз» прожила так долго

Когда Кукоч все же приехал в НБА, то это же ощущение чего-то совершенно чуждого только усугублялось.

«Вот вам короткая история о Тони, – рассказывал Стив Керр. – Перед первым матчем сезона я его спрашиваю, не хочет ли он перекусить, время было около трех часов, до игры оставалось всего четыре часа. Он себе всего назаказывал – салат, закуски, огромную тарелку пасты, курицу, бокал красного вина, какой-то десерт вроде тирамису, а затем еще отполировал это чашкой кофе.

Я просто ошалел. Спрашиваю его: «Тони, ты зачем столько ешь перед игрой?» А мне отвечает: «В Европе мы много едим, пьем вино, пьем эспрессо, потом возвращаемся в гостиницу, чтобы хорошенько просраться. И мы готовы играть!»

Если бы все ограничивалось туалетными привычками.

Проблема в том, что подобная экзотичность создавала как минимум напряжение между ним и главными людьми «Чикаго». Их отношения постоянно трансформировались, но от тех времен останется один непреложный факт: Кукоч – единственный игрок тех «Буллз», о котором каждый из лидеров высказался на публику чрезмерно жестко.

Фил Джексон насмешливо подчеркивал недоверие к Кукочу – дарил ему не книги, а комиксы (намекая, что тот не умеет читать), шутил о слишком сильной привязанности к родителям, говорил ему – и журналистам: «Ты сможешь засрать и похороны с одной машиной». Тренер не очень понимал, как взаимодействовать с носителем другой культуры и другого языка.

«Мне было очень сложно работать с Тони, – признавался много лет спустя Джексон. – В Европе он привык к большей свободе, ему не нравилось, что треугольное нападение его сильно ограничивает. Он не мог понять, почему я даю столько свободы Скотти, а я ему устраиваю головомойку каждый раз, когда он пытается сделать что-то не по плану. Я объяснил, что свобода Скотти – это видимость, каждое его действие направлено на то, чтобы система работала более эффективно. Когда же Тони слетал с катушек, то никто не понимал, что произойдет дальше. Он отказывался от системы, потому что ему не хватало терпения, он хотел проявить свою индивидуальность – зачастую в ущерб командной игре.

На тренировках я на него очень много орал, орал, чтобы защитить его от партнеров, готовых его разорвать.

«Мне хочется вытрясти все дерьмо из Тони». Кукоч – главная жертва Джордана, хотя благодаря ему династия «Буллз» прожила так долго

Особенно непредсказуемым он был в защите, что сводило Скотти и других с ума. Для того чтобы Тони не расслаблялся, мы придумали специальную систему жестов: как только он отходил от системы, то сразу получал втык».

«Я ему сказал, что у него неправильные методы, – смеется Кукоч. – Я ему сказал: «Вместо того чтобы орать на меня вовремя игры, вы бы лучше показали мне до тренировки и после тренировки, что мне нужно делать. А так вы меня в депрессию вгоняете». Но потом я осознал, что каждый раз, когда ему нужна была атака или что-то полезное, он называл мое имя. Он просто хотел, чтобы я выкладывался в каждой игре…

Извинился ли Джексон за свое поведение? Он бы никогда не извинился. Он бы выдал одну из своих улыбочек и сказал: «Ты знаешь, кто я такой, а я знаю, кто ты такой, так что не будем морочить друг другу голову».

«Мне хочется вытрясти все дерьмо из Тони». Кукоч – главная жертва Джордана, хотя благодаря ему династия «Буллз» прожила так долго

Скотти Пиппену принадлежит еще одна бессмертная цитата: «Кукоч не мог бы отзащищаться даже против стула».

Форвард вовлек хорвата в самую некомфортную из всех возможных ситуаций. Кукоч не просто выиграл третий матч серии 94-го с «Никс» броском под сирену. Он сделал это, понимая, что вот только что в тайм-ауте его кандидатура оказалась настолько неприемлемой для лидера, звезды, самого Скотти Пиппена, что тот был готов пожертвовать карьерой, репутацией, командой, чтобы помешать этому броску. Пиппен так и не успокоился и продлил эту неловкость на тридцать лет. До сих Кукоч вынужден рассуждать о той самой вспышке партнера, теперь в контексте того, что решение отдать ему мяч было «расистским».

«Такое случается, – делится своим видением Кукоч. – У любого есть эго. Даже у того, кто и на минуту не выходит. Это никак не повлияло на мое отношение к Скотти. Могу сказать, что никто в команде мне так не помог, как он. У нас сложились очень хорошие отношения на площадке и за ее пределами. Не думаю, что у него было что-то против меня, скорее – против руководства. Скотти был ближе всех мне в команде по духу.

Он отличался от Майкла – был мягче. Но время от времени взрывался».

«Мне хочется вытрясти все дерьмо из Тони». Кукоч – главная жертва Джордана, хотя благодаря ему династия «Буллз» прожила так долго

А Джордан, конечно, опробовал на пришельце весь арсенал мотивационно-унижающей методологии.   

Подначивания из-за мягкотелости. Строгое непонимание из-за частых повреждений. Нескончаемый прессинг по поводу и без. Разошедшаяся угроза во время финальной серии против «Соникс»: «Ты что испугался? Если испугался, вали на скамейку».

И ядовитая цитата: «Тони нравится, когда им восхищаются. Ему нравится слава, а вот работать – не нравится… У сегодняшних игроков либо есть характер, но нет таланта, либо есть талант, но нет характера. Чем старше я становлюсь, тем больше вижу это и расстраиваюсь. И расстраиваюсь так сильно, что мне хочется вытрясти все дерьмо из Тони».

«Теперь мы часто играем за одну команду, – смеется Кукоч. – Видимо, за долгие годы у нас сложилось доверие друг к другу. Он все время жалуется, что я никогда не защищался и не подбирал, а я ему говорю: «Так мне за это не платили». Говорю ему, что почему-то операцию по замене бедра перенес я, а не он: «Покажи мне, что с тобой случилось из-за баскетбола. Я-то жертвовал собой гораздо больше».

«Мне хочется вытрясти все дерьмо из Тони». Кукоч – главная жертва Джордана, хотя благодаря ему династия «Буллз» прожила так долго

Через несколько дней после финала 98-го Джексон пригласил всех игроков и тренеров в ресторан. Тогда «Буллз» последний раз встретились всем составом. Каждый произнес по одному тосту. По неожиданному тосту.

«Я поднял бокал за Тони, – рассказал Стив Керр. – Никто не проходил через то, что пришлось пройти ему – выдержать все давление со стороны Майкла и Скотти. Майкл и Скотти постоянно его донимали из-за того, что был парнем Краузе. А Тони просто хотел играть. И поэтому я произнес тост в честь Тони, потому что он великий баскетболист. Хотел, чтобы он знал, сколь много он значил для нашей команды».

Кукоч пролетел не только мимо «Последнего танца». В мифологии «Чикаго» еще в 90-х он всегда оставался тем, кто был за спинами лидеров – тем, над кем издевался Джордан, тем, кого считали слабаком (боится контакта под щитами), маменькиным сынком (выдавал хорошие матчи после звонков из дома), слишком положительным героем, которому Джордан рекомендовал есть побольше мяса с перцем «для агрессии». Кукоч выдавал феноменальные матчи и вытаскивал «Буллз» и на поздних стадиях плей-офф, но ему всегда перед этим был нужен импульс-пинок от Джексона/Джордана. Кукоч даже получал индивидуальные призы, но такие («Лучшему шестому»), что сам их стыдился. Кукоч всегда вроде бы фигурировал, но в таких историях, которые только подчеркивали стереотипы о мягкотелости и несерьезном отношении к работе европейцев: пил вино и пиво перед играми, предсказал пол будущего ребенка в разговоре с журналисткой, жаловался на неуважение арбитров.

Даже после всех побед Кукоч как бы остался и чужим – для тренеров, партнеров и уж точно для болельщиков.

«Мне хочется вытрясти все дерьмо из Тони». Кукоч – главная жертва Джордана, хотя благодаря ему династия «Буллз» прожила так долго

Керр же обратил внимание на то, что лежало на поверхности, но не особенно подсвечивалось.

На Кукоча свалилась больше, чем вынесло бы большинство в НБА.

Он приехал в лигу уже большим игроком – побеждал американцев на молодежном чемпионате мира, брал серебряные медали Олимпиады, доминировал на клубном уровне в Европе. В Америке ему пришлось трансформировать тело (тренеры вынудили его подкачаться, что повысило травматичность), изменить роль (стать мощным форвардом и запасным) и адаптироваться и к другой нагрузке, и к другой культуре, языку и лиге, где практически не было иностранцев (это сильно отличалось от современных условий). В Америке ему пришлось смириться с отказавшим ему в роли звезды тренером, издевавшимися над ним партнерами и двусмысленной ролью чужака из-за поддержки генерального менеджера.

Кукоч не скрывал и в 90-х, что едва ли не каждый день планирует отправиться домой. По крайней мере, в голове.

Со стороны его существование на площадке часто казалось невыносимым. Тем более, для звезды такого калибра.

Очевидно, что Кукоч точно не был «из тех, кто за спинами». Хорват – невероятно важная, если не ключевая фигура, благодаря которой второй три-пит вообще состоялся.

Во-первых, у постоянно побеждавшего «Чикаго» просто не было ресурсов для усиления. Пики в конце первого раунда и перегруженная платежная ведомость не предполагали появления игрока масштаба Кукоча. В 90-х в «рингчейсеров» превращались уже после 35, когда отказывали колени. Поэтому провидческий выбор Краузе, вытащившего из второго раунда полноценную звезду, оказался гениальной удачей.

Во-вторых, Кукоч – едва ли не самый разносторонний игрок в 90-х, что позволило «Буллз» не замечать многочисленные потери. В сезоне-95 хорват взял на себя часть снайперских функций Джордана. В сезоне-98 – выступил в роли пойнт-форварда вместо Скотти Пиппена. Всегда, когда Родман брал отгулы, Кукоча отправляли на место четвертого номера, где он устраивал революцию – стал едва ли не первым растягивающим четвертым в игре. А еще Кукоч руководил пятеркой резервистов, растягивал защиту, стоя на слабой стороне, и не раз брал на себя решающие броски. Дошло до того, что как-то Кукоч вышел на месте центрового против «Сан-Антонио» и вынес Дэвида Робинсона.

«Мне хочется вытрясти все дерьмо из Тони». Кукоч – главная жертва Джордана, хотя благодаря ему династия «Буллз» прожила так долго

В-третьих, по сути, в годы второго три-пита Кукоч был третьей звездой «Буллз» в атаке. Его 13 очков в среднем, конечно, не дают объективной картины – форварду предложили ограниченную роль, которая была сильна уже, чем качество его навыков. В «Чикаго» просто с неба упал игрок, который мог и создать себе бросок, и атаковать спиной к кольцу и реализовывать 35-40% из-за дуги, и играть на партнеров, и все это при 211 сантиметрах роста.

Кукоч – это одновременно и качество скамейки «Буллз» (где больше никого особенно не было), и универсальность смертельной пятерки, где каждый готов играть в пас и открываться, а хорват еще и мог бросить.    

В-четвертых, можно сколько угодно изгаляться над мягкотелостью Кукоча, но невозможно представить другого игрока, который бы: а) пришел в статусе бога (европейского) баскетбола, которому после дерби аплодировали даже болельщики «Партизана»; б) не спорил, когда Джордан и Пиппен твердили ему, что после четырех лет в лиге он по-прежнему остается новичком, так должен вести себя соответствующе; в) обратил в шутку беспрецедентный прессинг и со стороны звездных партнеров, и со стороны тренера; г) дал себя уговорить на роль запасного; д) смирился с тем, что на него приходятся лишь объедки – броски, которые не выбросил Джордан, пасы, которые не сделал Пиппен, подборы, не взятые Родманом.

И при этом не сделал ничего, чтобы хоть что-то изменить. Более того, посчитал, что такая ситуация – при нажиме, при тесных рамках, при роли чужака – пойдет ему на пользу в плане саморазвития.

Наконец, Кукоч был европейцем.

Пожалуй, самый показательный момент – это старт его карьеры. Кукоч приехал в Америку за три дня до того, как Джордан объявил об уходе из баскетбола. Остальная команда уже знала о решении, для Кукоча оно стало неожиданностью. Остальная команда размышляла над тем, что их ждет без Джордана, для Кукоча это было потрясением. Остальная команда отнеслась к этому нормально, Кукоч в тот момент разрыдался.

Он ждал идеального момента, чтобы сыграть с Джорданом, чтобы почувствовать себя частью лучшей команды мира, чтобы ощутить мощь настоящего баскетбола. Для первых европейцев НБА оставалась таким же волшебной вселенной, как для остальных болельщиков. И Кукоч был готов на все, чтобы стать ее частью.

31 мая 98-го «Буллз» были как никогда близки к тому, чтобы преждевременно завершить «Последний танец» – в седьмом матче с «Пэйсерс» все складывалось непредсказуемо. Джордан тогда выбросил 9 из 25, Пиппен – 6 из 18, в третьей четверти «Индиана» вроде бы контролировала ситуацию и начала отрываться.

По ходу серии значение Кукоча все возрастало – загнанный «Чикаго» дрался на щитах из последних сил, но кому-то надо было и играть. И Джексон все больше отдавал предпочтение Кукочу: в тот момент, когда убежденность в непобедимости «Буллз» заколебалась, хорват реализовал пять бросков подряд, три из них трехочковые, и набрал 14 из 21 очка команды в третьей четверти.  

Очередной момент в карьере хорвата, когда он раздвигал кольцо и не мог промахнуться.

Таких отрезков, когда Кукоч поддерживал шатавшуюся конструкцию «Буллз», хватало. Но в памяти болельщиков он остался не как неотъемлемая часть одной из лучших команд в истории, а как тот, кто не до конца раскрыл талант, не воспользовался шикарными данными, дал себя подавить бесконечным альфа-самцам.

За то, что с ним так и не случилось, ругают самого Кукоча, якобы не проявившего характер, не нашедшего стержень, не доевшего мяса с перцем.

Еще в Хорватии европейская версия Кукоча была увековечена в ролике Enjoy Like Me. За корявым заголовком, пожалуй, самое важное – улыбка и легкость: огромный человек на скорости ведет мяч, залезает в трафик, накрывает локтями и сообщает окружающим радость от происходящего и чувство полной беззаботности.   

Этого Кукоча – и этот европейский баскетбол – в Америке не захотели видеть. Он был другим – и физически, так как ему стало сложнее бегать и парить, и психологически, так как окружающая атмосфера не слишком располагала к улыбкам.

К Кукочу (и европейскому баскетболу в его лице) отнеслись как к самозванцу, которого надо ставить на место.

Спустя двадцать лет хорват сам подчеркивает триумф европейского баскетбола в НБА, будто этот его личный успех. Впрочем, так оно и есть: все неприятие, которое пришлось преодолеть сотням европейских игроков, наиболее наглядно иллюстрируется одной конкретной карьерой.

«Я все пытаюсь объяснить людям, что, если вы возьмете баскетбольный интеллект, знание фундаментальных принципов баскетбола, то в Европе больше талантливых баскетболистов, чем в Америке. Хотя игроки НБА, конечно, атлетичнее и мощнее. Расскажите мне об атлетизме Николы Йокича или Луки Дончича. Они совсем не атлеты.

Мы приехали в НБА первыми, и все стали выискивать у нас недостатки: этот не так бегает, тот не так прыгает, другой плохо защищается. А нужно было не оценивать то, что мы не умеем, а смотреть на то, что мы умеем».

Источник: sports.ru

Похожие статьи

Оставить комментарий

Ваш емайл не будет опубликован. Обязательные поля помечены как (обязательное)

1 × четыре =